Есть две сцены, в которых особенно ясно видно, как Иисус действовал и размышлял. В одной женщину приводят к Нему как обвиняемую, окруженную людьми, готовыми вынести ей приговор (Ин 8). В другой женщина приходит сама (Лук 7), со слезами, неся на себе груз прошлого и репутации, которую знают все вокруг. Эти истории различны по внешней форме, но внутренне связаны. В обеих случаях перед Иисусом стоит не просто вопрос о грехе, а конкретные люди, чьи жизни уже сведены окружающими к одной роли. Одна стала символом проступка, другая — символом падения. Иисус в обоих случаях выносит иной вердикт. Иисус совершенно не разгневан грехом, Он ведет себя совершенно спокойно. Почему?

Если смотреть на эти сцены внимательно, становится видно, что в обеих историях Иисус даёт не абстрактную идею милости, а практический пример оправдания. Он не произносит трактат и не вводит систему терминов. Он делает нечто более наглядное: отказывается позволить греху стать окончательным определением человека. Это особенно важно. Оправдание в живой практике Иисуса не означает, что поступок исчезает или нравственная реальность отменяется. Оно означает, что человек не сводится к своему падению и не лишается возможности начать заново.

Позднее Павел выразит подобную реальность языком суда, статуса и сверхъестественного оправдания перед Богом. Это другой язык, более богословский, но он касается той же глубины. Там, где Павел говорит о снятии осуждения посредством пролитой крови, сам Иисус показывает это в действии без всякой жертвы. Там, где Павел формулирует истину, Иисус воплощает её в отношении к конкретным людям. И оправдание у Иисуса гораздо ближе к практической психологии, к реальным потребностям индивидуума, нежели к тотальной индульгенции для всего человечества. У одного мы слышим богословское объяснение, у Другого видим человеческое исполнение. И в обоих случаях смысл не в том, что грех не имеет значения, а в том, что он не получает права быть последним словом о человеке.

Именно здесь раскрывается один из самых сильных способов воздействия Иисуса на личность. Он меняет человека через такое принятие, которое делает перемену возможной. Пока человек живёт под тотальным осуждением, он чаще скрывается, ожесточается или отчаивается. Когда же он встречает правду без уничтожения, внутри появляется пространство для новой жизни. Оправдание и прощение грехов приходит в ответ на внутреннюю готовность человека отказаться от греха. И все это совершенно даром. 

Противоречивые на первый взгляд слова Иисуса “человеку невозможно спастись, но не Богу” и “Царство Божие берется усилием” можно объяснить на следующем примере. Представьте что вы сдуваете воду со стола или иной поверхности. Дыхание и дух в русском языке очень похожие слова. Итак вы совершаете некие духовные действия, заставляя воду повернуть вспять. Однако если воды много, если она льется ручьем, то дыхания хватит ненадолго. Так вот это человеческие усилия: и они видимы. И по сути никакие серезные проблемы так решить невозможно. Для того чтобы остановить воду из ручья, надо прокопать отводные каналы. Чтобы остановить течь из крана, нужны инструменты и временное перекрытие воды. И так далее. Вот этим собственно и занимается Бог. Он решает проблемы, но после того как человек принял решение и сделал первый шаг: начал отчаянно дуть на воду. И все это, конечно же, за мгновение не происходит. На все нужно время. 

Учение Иисуса есть указание на серьезную капитальную перестройку человека изнутри согласно высшим стандартам. Она гораздо больше чем простое прощение грехов. Дело это дорогостоящее и затратоемкое. Внутренняя перестройка человека как правило приносит временные неудобства. Однако здравомыслящие люди готовы временно перенести тяготы ремонта. Подобные работы в человеке наверняка очень дорогие с точки зрения использованных ресурсов и усилий. Иисус впрочем учил что человек очень дорогое создание, в которое Бог готов вкладывать многочисленные ресурсы. Но опять же при условии, если человек хочет и решительно настроен. Так что наберите воздух в грудь и готовьтесь к борьбе!

Сегодня был в церкви. Пастор вышел за кафедру в заляпанном худи (кофта с капюшоном). По теме проповеди из послания Павла Колоссянам 3 глава он снял с себя эту грязную кофту и облекся в чистую. Наглядно, понятно. Однако несмотря ни на что эти слова Павла «умертвите…», «отложите…», «облекитесь…» «не делайте…» понимаются неправильно в течение многих веков. Суть проблемы в том, что человек вроде бы покаялся, вроде бы возродился, вроде бы грехи прощены, а проблемы все равно остаются. Это звучит так, будто новое рождение это немедленная моральная чистота, а если грех или несовершенство остаются — значит, что-то «не так» с верой. Давайте я побуду в роли апологета Павла. Дело в том что Павел как миссионер, пытался описать этический идеал, и не описывает реальный психологический/духовный процесс. Павел не объясняет в послании Колоссянам как именно человек избавляется от плохих привычек, искажений. Павел рассуждает так как будто все происходит автоматически. На самом деле в человеке остается запутанный клубок детских травм, иллюзий, заблуждений, неосознанных установок, исцеление просто не может быть мгновенным! Как именно это происходит объясняет не Павел, а Иисус: посредством постепенного духовного роста, лишь со временем! Проблема в том, что эти миссионерские, общие по характеру слова Павла христиане вознесли превыше слов Иисуса. Разумеется будет конфуз, потому что эта абсолютизированные слова Павла фактически не работают в сфере персонального развития человека, они направлены скорее на религиозные институты. Формула, которая всё ставит на место: прощение – это начало пути. Рост — это сам путь. Спасение – это не момент, а процесс.

Написал этот текст, и словно почувствовал как Павел помахал мне с неба и сказал: “спасибо, Василий!”.

Пожалуйста, брат Павел!