Религиозное сознание в глубокой древности не представляло себе, как задобрить Бога и получить прощение без принесения в жертву животного. И ничего с этим поделать было нельзя. Человек мыслил теми образами, которые были ему доступны: дар, обмен, жертва, выкуп. Религиозные символы становились психологическими сосудами глубинной реальности. Через них человек пытался прикоснуться к милости, страху, надежде, очищению. Должны были пройти поколения, прежде чем людям стало открываться, что прощение не обязательно похоже на торговлю и не сводится к обмену дара на милость.

Современное поколение верующих во многом находится во власти слов: “Иисус искупил нас своей кровью, чтобы стало возможным прощение грехов”. И вновь человек ищет то, что ему понятно: необходимость, жертву, милость, благодарность. Он ищет ту психологическую рамку, в которой религиозное чувство может быть пережито и оформлено. Но по существу это нередко та же самая ситуация, что и в древности с принесением животных в жертву. Тогда человек не мог мыслить прощение иначе. Теперь он часто не может иначе мыслить крест.

Представим ребёнка, который разбил любимую вазу в доме. Он пугается и думает, что теперь должен чем-то заплатить за прощение. Он приносит отцу свои игрушки, обещает неделю вести себя идеально, пытается заслужить восстановление отношений. Но отец прощает не потому, что получил компенсацию. Он прощает потому, что любит. Все попытки “расплатиться” нужны скорее самому ребёнку: так ему легче понять происходящее, легче принять милость и вернуться в доверие. Лишь повзрослев, ребёнок начинает понимать, что главным была не сделка, а любовь.

Так и в вопросе спасения. На самом деле нет никаких необходимостей в том смысле, как их понимает человеческий страх. Разумеется, Иисус, умерев на кресте, сделал то, что было необходимо: в этом была милость Бога, и это пробуждает благодарность человека. Но Он сделал это прежде всего для людей, говорящих языком жертвы, долга, цены и искупления. Он вошёл в человеческое сознание и заговорил с ним на понятном ему языке.

Однако прощение всё так же не похоже на торговлю. И, возможно, этот факт будут яснее видеть лишь последующие поколения. В конечном счёте всё дело в любви к Богу. Если есть любовь к Богу — есть всё. Если любви нет — нет ничего, даже если религиозные формулы продолжают влиять на разум и психику.